 ПаранойяДостаточно древний термин паранойя был использован Крепелином в его классификации. От этого слова произошло прилагательное параноидный. Но сегодня этот термин удобно использовать для обозначения одной интересной группы довольно редких синдромов, общим свойством которых является то, что они являются моносимптоматическими психозами, то есть при этих заболеваниях развивается одна фиксированная идея, часто содержащая элемент преследования, которой пациент иррациональным образом придерживается непоколебимо, несмотря на противоречащие ей свидетельства.
Отличие этих состояний от параноидной шизофрении или парафрении состоит в том, что в своем чистом виде паранойя не прогрессирует по направлению к шизофреническому типу болезни с генерализированным типом расстройства мышления, галлюцинациями и распадом личности.
Многие из этих фиксированных бредовых идей получили особые названия, обычно по имени описавшего ее человека. Описанием некоторых редких форм болезни особенно интересовались психиатры Франции. Есть вероятность, что во многих случаях в основе развития некоторых из этих паттернов поведения, состоящих в неправильном распознавании реальности и расстройстве мышления, лежат определенные нарушения метаболизма моноаминов, хотя все в мире взаимосвязано, и в некоторых случаях какие-то внешние события могут приводить к развитию так называемого реактивного психоза.
Вероятно, самым распространенным видом паранойи является синдром Отелло.
Он получил свое название от имени Отелло из пьесы Шекспира и относится к человеку, у которого развилась фиксированная идея о супружеской измене. Хотя неверность такого рода, конечно, случается в жизни, страдающие синдромом Отелло развивают в своей голове причудливую фиксированную картину, связанную с изменой партнера, причем обычно это происходит без особых на то оснований, когда никакой недозволенной связи не было. У части пациентов этот синдром может быть связан с ощущением своей сексуальной или иной неполноценности, при этом в попытках обнаружить доказательства совершенного партнером преступления они могут заходить очень далеко — например, порядок расположения молочных бутылок на ступеньке черной лестницы могут принимать за послание предполагаемому любовнику.
Страдалец убегает с работы днем и требует разобрать постель или исследует нижнее белье, чтобы найти там следы недавней Сексуальной активности. В попытках обнаружить сговор он может применить физическую силу и даже совершить убийство. Свидетельством того, что это именно психоз, а не обычная ревность, может служить эксцентричность и все возрастающая абсурдность приводимых доказательств, а также общая утрата пациентом способности воспринимать разумные аргументы.
Мужчина 45 лет, страдая некоторой степенью импотенции, не удовлетворял свою жену в качестве любовника. Он отличался низкой самооценкой, не мог получить хорошо оплачиваемой работы, в то время как его жена, будучи физически более крепкой, успешно работала секретаршей.
Постепенно у него начала формироваться идея о том, что у его жены роман с человеком, живущим в доме, примыкающем к их саду. В действительности не было никаких свидетельств измены, но он исходил из такого странного
доказательства, что с помощью определенного порядка расположения пустых бутылок из-под молока у двери на черную лестницу и других столь же тривиальных вещей она указывает соседу на свою готовность к запретной любовной связи. В конце концов этот человек убил свою жену, добиваясь признания в сговоре с помощью шарфа, обернутого вокруг шеи жены. Его ответственность была сведена к непреднамеренному убийству, поскольку он не мог вполне отвечать за свои действия вследствие психического расстройства; после суда он был помещен в Бродмурскую клинику.
Другие примеры таких синдромов описаны в книге Инока и Тритоуэна «Редкие психиатрические синдромы» (Enoch and Trethowen. Uncommon Psychiatric Syndroms). К ним можно отнести интригующий синдром Капра, известный как «бред двойников», когда пациент уверен, что его партнера подменил какой-то самозванец.
Шизофренический элемент такого образа мыслей проявляется в том, что пациент заходит очень далеко в попытках убедить людей, будто человек, с которым он живет, был заменен другим. Он, например, пишет письма министру внутренних дел и надоедает полиции просьбами найти утерянного партнера, приводя совершенно тривиальные «доказательства» того, что поведение двойника несколько отличается от поведения его настоящего партнера. Пациент допускает, что сходство двойников и в самом деле поразительное, при этом, будучи полностью уверенным в том, что имеет дело с самозванцем, он продолжает жить с ним, деля постель. Иногда такие заболевания переходят в ярко выраженную шизофрению, хотя, как правило, остаются в рамках этой forme fruster*. |
